15:29 

фанфикшн с ФБ-14

Tadanori
Мы пойдем другим Путём!
Название: У каждого свой ад
Автор: Tadanori
Бета: Runa Raido
Размер: мини, 1740 слов
Пейринг/Персонажи: Кау-Рук, Мон-Со, Баан-Ну, Лон-Гор, Ильсор
Категория: джен
Жанр: ангст
Рейтинг: PG
Канон: А.М. Волков, "Тайна заброшенного замка"
Краткое содержание: мрачное будущее
Примечание/Предупреждения: постканон

1.
От одной стены до другой можно сделать ровно три шага. Ослепительно белые стены и не дающий теней рассеянный свет. Еда три раза в сутки - какая-то неопределенная масса без вкуса и запаха, но, несомненно, напичканная всем, что необходимо человеку. Койка, унитаз и умывальник - все в камере. Уйти отсюда он может только на допрос или, в качестве особой милости, на прогулку во внутреннем дворе тюрьмы.
На допросах он уже рассказал обо всем, что знал. Рассказал и повторил. Много раз. Первое время он пытался уйти в несознанку, но сам понимал, насколько это бессмысленно. Дознаватели идиотами не были, и времени у них было предостаточно. Они могли вдоволь развлекаться, пытаясь завлечь его в логические ловушки или пробуя разные методики допроса. Порой ему казалось, что его используют в качестве наглядного пособия, на котором студенты оттачивают навыки. Но случилось неизбежное: одному из этих умников пришло в голову применить старые, проверенные временем способы допроса... Раньше ему никогда не пришло бы в голову, что он может так кричать. Длилось это недолго, и он все равно ничего тогда не сказал. Может быть, просто потому что не смог - сорвал горло. После этого физических мер больше не применяли, но воспоминания о дикой боли хватило с головой.
Он перестал запираться. Рассказал, как все было. Потом еще раз. И еще. Дознаватели менялись, вопросы оставались прежними. Очень быстро он понял всю бессмысленность происходящего. Допросы стали еще одним видом пытки.
Ему все чаще хотелось разбить голову о стену, но пока страх перед болью был сильнее. Перед болью, не перед смертью. Смерти он не боялся и принял бы её с радостью - с того самого момента, когда понял, что его не убьют. Что для него придумали что-то... поинтереснее.
Иногда он пытался размышлять о тех, кто сидел в других камерах. Они были. Наверное. Коридор, такой же белый и сияющий, был достаточно длинным, но, когда его водили на допросы, дверей он не заметил. Впрочем, где дверь в его камере, он мог сказать, только встав лицом к койке под строго выверенным углом к умывальнику, - тогда сдвигающаяся секция стены оказывалась прямо за его спиной...
Самой страшной для него была мысль, что это никогда не кончится.

2.
Он жил в пансионе для ветеранов. Да, именно так это и называется. Он мало что помнил: слова, цифры, образы утекают, как вода сквозь пальцы. Сегодняшнюю дату он уже может назвать сам - не сразу, но уже без посторонней помощи, и это хорошо. Когда он не думает, что делает, все получается само собой, ему даже дают нож и вилку. "Мышечная память", - говорили ему врачи, и он кивал, как будто понимал, что это значит. И потом он действительно понял: его тело помнит то, что забыла голова, что он не всегда был таким. Он был... полноценным. Но как только он пытался что-то вспомнить, пальцы теряли ловкость, а мысли путались.
Иногда воспоминания приходили к нему во сне. Он помнил вертолет, летящий над пустыней, помнил высокого рыжебородого человека, который кричал на него, помнил чудовищно огромную птицу, падающую с неба... "Это просто кошмары, - говорили ему. - Этого не было". Но он знал, что это было на самом деле. Порой ему казалось, что еще чуть-чуть - и он вспомнит имя рыжебородого или увидит за пеленой тумана другие лица, они там были, точно были.
Ему показывали картинки, просили кого-то назвать, говорили, что вот этого он обязательно должен помнить, но картинки оставались картинками и ни о чем ему не говорили.
Одна из медсестер была к нему особенно добра. Её звали Гелли, но он долго не мог выговорить её имени и звал просто Хелл. Ей это нравилось, и когда его речь более-менее восстановилась, она попросила и дальше использовать не имя, а прозвище, которое он ей дал. Имя ей почему-то не нравилось, и вскоре все стали звать её Хелл.
А у него имени не было. Точнее, было, но он его забыл. Однажды он попросил Хелл сказать, как его звали, ему казалось, что она это знает. Хелл сказала, что имя принадлежит только ему, и он сам должен его вспомнить. Он и старался вспомнить - изо всех сил. Это было важно. Если он сможет вернуть себе имя, он снова станет человеком... полноценным человеком. И Хелл будет с ним. Это очень важно.

3.
Дом был слишком большим для него. Он мог запросто заблудиться, пытаясь найти дорогу из сада на кухню. Повсюду висели таблички с указателями, но он все равно забредал куда-то не туда, а куда именно, он и сам не знал. В конце концов к нему приставили специального раба, правда, это не сильно помогло. Слуга-арзак мог безошибочно сказать, в какой части дома они находятся, но понятия не имел, зачем господина туда понесло... Ну что ж, табличек в доме стало еще больше.
"Баан-Ну, куда ты идешь?" - спрашивала надпись на дверях балкона. "Баан-Ну, который час?" - висело под часами. В некоторые дни он мог относительно легко ответить на эти вопросы, а в другие... ему могли десять раз повторить, что его зовут Баан-Ну, он не воспринимал этого...
Вокруг него было множество людей, но он чувствовал себя потерянным и одиноким. Иногда ему казалось, что он слышит чей-то голос, что кто-то близкий и родной стоит за его плечом. Он оборачивался и видел пустоту. Память подкидывала смутные образы, заботливые руки, запах свежих булочек, но вместо имени было безмолвие, а вместо лица - темное пятно.
Ему снятся странные сны: то он пробирается по непроходимым джунглям, отражая нападения опасных хищников, то сражается с великанами... Просыпаясь в своей постели, он каждый раз видит табличку: "Ты помнишь, кто ты?" И каждый раз спрашивает себя: "А кто я?"

4.
- Как вы сегодня, коллега?
- В норме, профессор, - он скупо улыбнулся. - Спасибо за заботу.
Он старался сдерживать эмоции, хотя забота окружающих действовала на нервы. И то, что эти самые окружающие совсем недавно кормили его с ложечки, вытирали задницу и учили говорить "папа-мама-дай", ситуацию не улучшало. Совсем наоборот. Ему было невыносимо стыдно за свою неуклюжесть, кратковременные, но все равно унизительные обмороки и больше всего - за провал миссии на Беллиоре. Да, пусть это была не его вина, пусть погружение в анабиоз было проведено поспешно и с нарушением всех мыслимых норм безопасности... Ответственность за то, что три сотни человек потеряли рассудок, лежала на нем.
После пробуждения его направили в лабораторию, к которой он был приписан до отлета. Первых месяцев своей новой жизни он, к счастью, не помнил. Когда он смог соображать более или менее адекватно, он потребовал, чтобы его привели в форму в самые короткие сроки, невзирая на риск. Пожалуй, ему повезло, и ничего непоправимого с ним не случилось. Теперь опробованные на нем методики восстановления медленно и осторожно применяли к другим членам экипажа. Ситуацию ухудшало то, что, помимо последствий на уровне психики, многие из них получили физические повреждения мозга. Несколько человек умерло, не приходя в сознание, примерно у двух десятков мозг претерпел необратимые изменения, и этих несчастных было бы милосердней избавить от страданий... Остальные случаи варьировались от очень тяжелых до относительно легких, как, например, у него самого. Он все чаще задумывался, было ли это простым везением или существовала какая-то закономерность. Возможно, он бы это выяснил, но никаких данных у него не было. Информация на "Диавоне" была уничтожена при взломе системы анабиозного сна, чтобы она смогла работать в обход соблюдения норм безопасности. О том, что произошло на Беллиоре, он сам совершенно ничего не помнил, как и полет до этой планеты. Ему о чем-то рассказывали, и он вспоминал не только это, но и мелкие детали, которые мог запомнить только очевидец. Это были настоящие воспоминания, а не плоды внушения - он мог бы поклясться. И желание проверить свои выводы становилось все более навязчивым. Он знал, что его коллеги согласятся на такие исследования, они все давно забыли свои врачебные клятвы...
Пока еще он сдерживал свои постыдные намерения, но уже сейчас, перебирая истории болезней экипажа "Диавоны", он прикидывал, на ком лучше поставить первый эксперимент.
Баан-Ну он отбросил сразу - ставить опыты на генерале ему точно не позволят. А жаль, все равно этот идиот ни на что другое и в здравом уме не годился. Все чаще его взгляд задерживался на карточке полковника Мон-Со. Состояние бывшего командира эскадрильи оценивалось как удовлетворительное, с устойчивой тенденцией к улучшению. И методика восстановления идеально подходила для задуманного эксперимента: Мон-Со получал разрозненные фрагменты информации и медленно, но верно восстанавливал полную картину. Это выглядело весьма... многообещающе.
Иногда ему казалось, что там, на Беллиоре, и произошло самое важное. То, что он ничего не мог вспомнить, бесило. Он рассматривал доступные материалы, прослушивал записи бреда, которые выдавали его товарищи по несчастью... Но когда он уже видел голубую планету на черном бархате космоса, какая-то сила отбрасывала его назад. Знание о Беллиоре было запретным, и он прекрасно знал, кто наложил этот запрет: признаки гипноза ни с чем не спутаешь.
Но самым лучшим способом заставить его что-то сделать всегда был запрет. И он узнает, какие тайны забрал у него Верховный правитель Гван-Ло.

5.
- Замечательно, - с улыбкой сказал Гван-Ло.
- Я рад, что смог угодить вам, повелитель.
- Неужели? - хмыкнул Верховный Правитель. - Впрочем, да, ты рад.
Стоявший перед ним арзак отвел взгляд, но скрыть ярость ему не удалось. Впрочем, он прекрасно знал, что Гван-Ло это только позабавит. Так и получилось - еще раз улыбнувшись и покровительственно похлопав арзака по плечу, он ушел навстречу новым заботам великой Империи.
Арзак опустил плечи. Клетка, в которую его засунул Гван-Ло, не имела ни стен, ни решеток и потому была еще более отвратительной. Да, это была охраняемая территория, но он располагал большой свободой передвижений. Здесь было вполне комфортно. Уютно. Даже интересно. Гван-Ло прямо заявил, что не намерен терять гениального инженера из-за его строптивого характера. В тот день на обзорном экране ему показали... Правильнее назвать это тюрьмой. Сначала появилось здание в форме квадрата, потом камера показала внутренний двор. По этому двору прогуливались арзаки - друг за другом, гуськом, по кругу. Камера наехала на несколько лиц...
- Все просто, - раздался из-за его спины голос Гван-Ло. - Ты работаешь, они живут. За каждый твой каприз кто-то из них ответит жизнью. Тебе продемонстрировать или поверишь на слово?
- Не надо! Пожалуйста, не надо!
Он был готов умолять Верховного на коленях, но Гван-Ло только коротко кивнул.
- Рад, что мы поняли друг друга .
Он не мог отказаться. Был бы хоть малейший шанс что-то изменить, он бы рискнул - и собой, и друзьями, как тогда, на Беллиоре. Но обречь их на бессмысленную гибель - не мог. У него мелькнула мысль саботировать работу, но и от неё он отказался: опасно и бесполезно. Ну погибнет испытатель-менвит или даже исследовательская группа, кому от этого станет лучше? Уж точно не арзакам, которых Верховный повесит в отместку.
Он старался не думать, к чему привели его действия на Беллиоре. Сожалеть было бесполезно, что-то изменить в случившемся невозможно. Полностью отдавшись поставленной цели - созданию космического корабля нового поколения, - он надеялся, что Гван-Ло не захотел терять не только гениального инженера, но и гениального штурмана.
Он создавал свой корабль для Кау-Рука, не зная, жив тот или нет, и только это позволяло ему не сойти с ума.



@темы: фанфикшен, Мон-Со, Кау-Рук, Ильсор, Баан-Ну, "Тайна заброшенного замка"

Комментарии
2017-08-09 в 10:40 

Агата Лерд
Хаотик уровня "бог", танк в бантиках, гусь лапчатый//хозяйка Гнезда гневных пироженок // первое трепло Третьего Дома (с)
заглушка слетела =(
а сам фик хороший, я аж пролезилась. Пока не дочитала до конца, думала, что первая часть про Ильсора.

2017-08-09 в 16:33 

Tadanori
Мы пойдем другим Путём!
Агата Лерд, заглушки, увы, слетели почти со всего, что было на ФБ

2017-08-09 в 17:31 

Агата Лерд
Хаотик уровня "бог", танк в бантиках, гусь лапчатый//хозяйка Гнезда гневных пироженок // первое трепло Третьего Дома (с)
Tadanori, жаль. Можно ли тогда заменить их на обычное "читать дальше"? Иначе невозможно открыть море(

2017-08-09 в 17:38 

Tadanori
Мы пойдем другим Путём!
Агата Лерд, постараюсь заняться этим в ближайшее время)

     

Мир Волкова

главная